Закрыв глаза, она отдалась бесконечному поцелую — этому сладостному мгновению, которое требовало непременного продолжения. Вздрогнув, она прошептала:

— Ты думаешь, что это подходящий момент?

— А что? Ты торопишься? До нашей очереди дежурить еще семь часов.

Саманта нежно улыбнулась.

От природы она была очень красива, но чувства, освещающие лицо, делали ее еще более привлекательной. Свет от керосинки в блиндаже подчеркивал изящность линий ее фигуры и бархатистую нежность ее шелковистой кожи. Хлопчатобумажное белье с несмываемым штампом тыловой службы обеспечения 14-й лондонской пехотной бригады покоилось складками на ее изящных бедрах.

Где-то снаружи вдалеке раздался взрыв артиллерийского снаряда, и все в блиндаже вздрогнуло. Судя по силе взрыва, как это был фугасный 150-мм снаряд. Входная дверь блиндажа, от сотрясения приоткрылась, и снаружи повеяло промозглой прохладой.

Кэт встала с топчана и, ступая босыми ногами по деревянному полу, сделанному из оструганных осиновых досок, пошла закрывать створки наружной двери. Полумрак в блиндаже наполнился ее мечущейся тенью.

Лежа на боку, Саманта наблюдала за подругой. Сквозняк шевелил черные пряди ее роскошных волос. Дыхание приподнимало полушария упругих грудей, которые виднелись из-под защитного цвета кружевного хлопчатобумажного бюстгальтера. Яркая белизна ее зубов делала кожу еще более смуглой, а в серых глазах, обычно серьезных и упрямых, поигрывала страсть.

Прикрыв плотно дверь, Кэт взглянула на Саманту. В полутьме она казалась еще желаннее, чем когда-либо. Она прошла по прохладным деревянным доскам медленным шагом. Полушария ее грудей подрагивали в такт ходьбе.